Слава Рабинович: Я не знаю, які ідеї надихали керівників Росії (рос.)

29 серпня 2014 р.

Пока ЭП готовила к публикации это интервью, российский финансист Слава Рабинович сочинял публичное письмо основателю Facebook Марку Цукербергу.

Аккаунт в соцсетях Рабиновича уже несколько дней заблокирован. По мнению финансиста – из-за активности “кремлевских ботов”.

Они написали администраторам FB критическое количество жалоб на него, в результате чего страничку пользователя заморозили.

До последнего времени российский финансист стремительно повышал собственную популярность в соцсети своей антипутинской позицией.

Он, русский по происхождению, хлестко и с юмором комментировал ошибочность действий федеральный властей, суммируя цену последствий выбора России и увеличивая количество поклонников за счет проукраинской аудитории.

Рабинович говорит, что в его позиции нет ничего удивительного, и таких как он, инакомыслящих, в родной стране около 20 млн – половина населения Украины.

Каждый день та или иная страна вводит дополнительные санкции против его страны. Уже заблокирован доступ российских компаний на западный рынок капитала, что угрожает банкротством “Роснефти” и Сбербанку. Они уже обратились к российскому правительству за финансовой помощью.

Заблокирован экспорт в Россию высокотехнологичного нефтегазового оборудования, средств связи и технологий двойного назначения, что делает невозможным добычу в РФ нефти и газа на сложных месторождениях, в частности, на шельфе, и развитие телекоммуникационного рынка.

Также Владимир Путин ввел антисанкции, заблокировав импорт продуктов в Россию. Обсуждается вопрос запрета импорта одежды, лекарств и медтехники.

Рабинович возглавляет московский филиал компании Diamond Age Capital Advisors Ltd. Ему хорошо известны настроения в среде российских бизнесменов.

В 1996 году он стал первым сотрудником, пришедшим на работу в фонд Hermitage Capital Managemen. Его создал Билл Браудер с ориентиром на вложения в российские акции. Чуть позже вокруг этого фонда сложилась неприятная история.

Внешний юрист фонда Сергей Магницкий оказался в тюрьме, где скончался при неизвестных обстоятельствах, а самого Браудера сделали персоной нон-грата, лишили визы и выдворили из страны. Позже вся компания Hermitage эвакуировалась в Лондон. Так начиналась карьера Рабиновича.

“Скажите, вам не страшно? Почему всем страшно, а вам – нет?” – так заканчивается интервью ЭП. Ответ прост: “Я внутренне свободен, поэтому не стремно. Нет, нет так. На самом деле, стремно, но внутренняя свобода пересиливает это чувство стремности”.

***

– Чем продиктовано ваше лояльное отношение к Украине, проукраинские посты в соцсетях и критика ошибочных действий федеральных властей. Ведь родом вы – из России, там живете и делаете свой бизнес. Откуда такой фокус восприятия?

– Я занимаюсь бизнесом, далеким от политики, но всем понятно, что политика и геополитика играют существенную роль в экономике не только в развивающихся странах, но и в развитых. В странах так называемого переходного периода, к которым относятся, в том числе, многие страны СНГ, это влияние выражено ярче.

Соответственно, моя инвестиционная деятельность очень сильно завязана на политике. В этом нет ничего удивительного, посмотрите на те же США. Многие крупные американские инвесторы имеют те или иные политические взгляды со стороны и активно участвуют в политической жизни страны.

Американский бизнесмен Дональд Трамп – один из таких примеров. Что касается того, что происходит у нас…

– У нас – это в России или в США?

– В России и в Украине. У сложившейся ситуации не столь давние корни.

Российская экономическая политика, которая в основном диктовалась политическими реальностями в России за последние десять-двенадцать лет, – это никакой не капитализм. Его даже нельзя назвать государственным капитализмом, как иногда называли систему, существующую в Китае.

– Как бы вы назвали существующую политическую систему России?

– Это ни что иное как неофеодализм. Так вот, этот неофеодализм привел к самым плачевным результатам в экономике, которые были понятны таким людям как я, таким людям как экономист Сергей Гуриев и многим другим.

Все мы предсказывали экономическую, если не быструю катастрофу, то кому, в которую впадает страна. Если весь остальной мир каким-то образом вышел из экономического кризиса 2008 года, с разной степенью успеха в разных странах и частях мира, то Россия из кризиса того времени особо не выходила.

Конечно, острая фаза кризиса прошла, но сегодня индекс РTC находится на отметке 1200-1300 пунктов.

– О чем это говорит?

– Это агрегированная величина оценки российских компаний, акции которых входят в состав индекса РТС. Пик этого индекса в мае 2008 года находился на уровне 2500. Это говорит о том, что российский рынок акций является очень хорошим показателем того, что произошло в России за последние шесть лет.

Этот рынок – некий показатель коллективного разума инвесторов, которые создают спрос и предложения на акции, и, соответственно, устанавливают цену в равновесие.

Так вот, внимание: за последние шесть лет инвесторы получили доходность “минус” 50 процентов. При том, что в США, в частности, американские индексы находятся на рекордно высоких уровнях.

– Исходя из этих показателей, как это повиляло на оценочную стоимость российских компаний?

– Это оценивается несколькими факторами – все риски, связанные с Россией, и прибыльность этих компаний. Соответственно, сползание российской экономики в пропасть никак не было связано с Украиной.

– Российские экономисты, которые поддерживают политику федеральных властей, утверждают, что не стоит мерить Россию по фондовым индексам и по показателям, которые имеют значение в западном мире.

Они советуют обращать внимание на объемы прибыли, сбыта продукции, инвестиций в новые проекты. Как вы относитесь к этой точке зрения?

– Никак. Это не точка зрения экономистов, а точка зрения шарлатанов.

Во-первых, если речь идет о том, что аудированные финансовые результаты “Газпрома” и “Роснефти” недействительны и выброшены в окошко, их акции в срочном порядке должны быть делистингованы с западных бирж. Логика таких лже-экономистов никоим образом несовместима с торговлей этими акциями.

Во-вторых, мнение таких “экономистов” как Сергей Глазьев, который является академиком Российской академии наук, меня вообще не интересует. Точно так же, как не интересует ценность ученой степени в контексте конкретно этого человека.

Если он является советником Путина по экономическим вопросам, то что тут можно сказать? Можно только развести руками, кому-то горько заплакать, а кому-то – проявить другие эмоции.

– Глазьев часто вдохновенно комментирует российско-украинские взаимоотношения. Вы как русский человек с иной точкой зрения можете объяснить феномен этого человека? Отчего он так заряжен идеей?

– Я не знаком с Глазьевым и не понимаю его психосоматику. К тому же, я не врач.

– То есть Глазьев – это диагноз?

– Можно нести любую абракадабру.

Вот я сейчас заряжу себя на любую чушь, напишу за одну ночь какой-нибудь дикий текст и буду его распространять на протяжении месяца. У вас и многих других возникнет вопрос: с какой целью я это делаю, и не сошел ли я с ума? Это ровно то впечатление, которое производит на меня российский академик Глазьев.

Есть другие примеры, которые не особо лежат в экономической плоскости, но которые должны быть протестированы на соответствие дозволенному в пределах уголовного кодекса РФ.

– О ком вы сейчас говорите?

– О таких, как, например, профессор московского госуниверситета Дугин (Александр Дугин, российский политтехнолог, лидер Международного евразийского движения. – ЭП), который проповедует реальный русский шовинизм, русский фашизм и русский нацизм.

Если бы такая личность появилась в колумбийском университете в Нью-Йорке или в Гарварде, его не впустили бы даже на порог и вызвали бы полицию. То, что он говорит и о чем пишет, – уже даже не маразм, а нарушение закона.

– Вы часто общаетесь с представителями российской интеллектуальной и бизнес-элиты. Каковы реальные настроения в этих кругах?

– Вы задаете интересный вопрос. Если бы я не понимал действительность и не знал результаты всяких социологических опросов, то я бы жил в лучшем мире.

Близкие мне люди, в том числе члены моей семьи, давно говорили, что я живу в лучшем мире: из квартиры – в машину, из машины – в офис, из офиса – в машину, из машины – в ресторан, на дачу или в аэропорт. Все из того, что мы привыкли называть на букву “г”, я и не видел в своей жизни до определенной степени.

Это феномен меня и таких как я, которые по улице особенно не ходят, грязь не собирают. Но оказалось, что в момент кризиса все то “г” всплывает, а мы феноменально остаемся на маленьком острове.

Практически ни в ком из моих знакомых и друзей, кто “на острове”, я не разочаровался, многие разделяют мою точку зрения. Поэтому вот эти 82% россиян, поддерживающих действия Путина на посту президента, наверное, есть.

Их практически нет среди круга моих знакомы и друзей. Если вы возьмете 18% людей с неатрофированным мозгом и умножите на 140 млн человек, то получится свыше 20 млн человек – около половины населения Украины.

– Люди вашего круга – кто они? Вы можете очертить портрет тех самых инакомыслящих, людей с “неатрофированным мозгом”?

– Мои близкие друзья, с которыми я дружу с детства, – дети родителей, которые при советской власти были членами Союза театральных деятелей, Союза писателей, Союза композиторов, Союза архитекторов, Союза кинематографистов.

Во время каникул мы отдыхали в одном месте под Ленинградом, в Комарово или Репино. Тогда, когда развивались все эти дома творчества при советской власти, всю эту интеллигенцию или, как ее называли, “гнилую интеллигенцию”, сконцентрировали в одном месте, чтобы КГБ было удобнее за ними следить.

Поэтому все эти дома творчества, в том числе место, где Шостакович написал огромное количество произведений в доме композиторов в Репино, были напичканы жучками и прослушивающими устройствами.

– А кем были ваши родители?

– Отец – солист оркестра театра оперы и балета имени Кирова (в настоящее время опять Мариинский), концертмейстер (“первый пульт”) группы альтов. Он проработал в этой должности в театре 40 лет. Мать – филолог, преподаватель русского языка и литературы, красный диплом филологического отделения ЛГУ.

Фото finparty.ru

Со временем дети этих родителей, включая меня, были распылены по всему миру, потому что подавляющее большинство из них эмигрировали из Советского союза в самом конце 1980-х – начале 1990-х годов. Некоторые из них вернулись, некоторые – нет, а некоторые – никогда и не уезжали.

Понятное дело, если Олег Басилашвили и Лия Ахеджакова выступают так, как они выступают, то и дети такого круга людей имеют четкие представления о том, что такое хорошо, а что такое плохо с точки зрения системы координат их родителей.

– То есть инакомыслящие – это дети советской интеллигенции. А кто еще?

– А вот потом круг моих друзей был увеличен в геометрической пропорции теми, с кем я общаюсь профессионально. Это люди из области финансов, инвестиционных фондов, банков, инвестбанков.

Я говорю о менеджерах и клиентах. Это те, кого в Америке принято называть professionals – люди, которые получили профессию и являются профессионалами не по стандартам какой-то банановой республики, а по любым стандартам. Это люди из Москвы, Санкт-Петербурга, Лондона, Нью-Йорка, Сингапура.

– Изменилась ли со времен вашего детства расстановка, что КГБ по одну сторону, а творческая интеллигенция – по другую?

– И да, и нет, если считать со времен моего детства и плавно до сегодняшнего дня через эпоху Ельцина. Что изменилось – это роль КГБ. Если при советской власти он был абсолютно везде, то при Ельцине роль КГБ-ФСБ стала никакой. При Ельцине ни в литературе, ни в музыке, ни в театре не было цензуры.

Сегодняшний реванш КГБ сопровождается цензурой. В каких-то театрах просто невозможно поставить спектакль, в котором мало, например, духовных скреп. Какие-то произведения и театральные постановки не устраивают так называемых православных мракобесов.

– Кстати, насколько сильны их позиции во власти? Глядя из Украины, складывается впечатление, что такие люди, как Константин Малофеев, оказывают сильное влияние на власть (речь идет о православном лобби в российской власти; один из ключевых его представителей – личный духовник Путина отец Тихон – ЭП).

– С Малофеевым я лично знаком с 2001 года. Сейчас я с ним не общаюсь, но если бы мне рассказали про истории, которые я спустя 13 лет прочту о нем в СМИ, я бы никогда не поверил. Это был абсолютно нормальный человек.

Владимир Путин и Архимандрит Тихон Фото Коммерсантъ

– И все же, насколько сильны позиции таких людей во власти, и насколько сильно они влияют на общество?

– Ответ на этот вопрос вы можете прочесть в моем подробном эссе в “Фейсбуке”, который был перепечатан питерским “Эхом” и много где еще назывался “Русский фашизм”. По ключевым словам моего имени и названия эссе каждый может найти его через поисковик или посмотреть на моей странице в “Фейсбуке”.

Русский фашизм уже есть, он здесь и сейчас, и он рвется во власть. Он влияет на власть. Этого нельзя отрицать, это является публичной информацией. От общества “Память” конца 1980-х до профессорского звания и должности в МГУ – вот “прогресс” русского фашизма в течение этих лет.

От фашистов Васильева и Баркашова до неофициального идеолога “Единой России” и советника председателя Госдумы – вот прогресс, от которого были бы в ужасе и Ельцин, и Собчак, и Сахаров, и Солженицын, и Ростропович, и Бродский.

– В России происходит быстрая архаизация всех сфер общественных отношений – от финансовой до культурной. Нет ли у вас ощущения жизни в условиях социального эксперимента, который вырвался за пределы институтской лаборатории?

– У меня есть не только ощущение социального эксперимента, а твердое убеждение в том, что происходит социальный эксперимент – хотят ли организаторы этого эксперимента такого результата или нет.

– В чем суть этого эксперимента?

– Россия находилась в процессе интеграции в мировую систему геополитики, экономики и финансов на протяжении последних двадцати лет. За 14 лет правления президента Путина этот путь не менялся.

Российская экономика крайне примитивна, но ее размер – 2,097 трлн долл ВВП (данные за 2013 год. – ЭП) – это все-таки не шутка по сравнению с Ираном, Северной Кореей, Кубой или чем-то еще.

Суть эксперимента в том, что двадцатилетняя интеграция, усиленная глобализацией мира, закончилась с невероятной скоростью и в течение нескольких недель или месяцев развернулась в этом процессе на 180 градусов.

– Многие российские эксперты считают, что это весьма обратимый процесс. Мол, как только завершится конфликт Украина – Россия, международные инвесторы с еще большей скоростью прибегут в Россию.

– Конечно, острая фаза этого конфликта рано или поздно пройдет, но обратимый процесс – не знаю, вряд ли.

Я не знаю, какие идеи вдохновляли руководителей России при том, что называется аннексия Крыма, но абсолютно понятно, что проблема полуострова не будет решена, даже если война на востоке Украины прекратится.

Аннексия Крыма – это то, чего цивилизованный мир не может допустить. Из-за этого были введены санкции. Сделать это очень просто, а вот отменить санкции не так легко. Это долгий процесс, и не только из-за его инерционности.

– Что должно случиться, чтобы Европа отменила санкции против России?

– Чтобы это произошло, нужно соответствовать определенным критериям. Проблема Крыма в обозримом будущем никуда не денется, значит, и санкции никуда не денутся. Мало того, у России есть этот чемодан без ручки, куда не может зайти никто – ни Сбербанк, ни “Российские железные дороги”, ни “Газпром”.

Все эти компании моментально попадут под санкции как предприятия, которые занимаются бизнесом на оккупированной территории. На полуостров не сунется ни один иностранный инвестор.

Несколько месяцев назад я задавал вопрос, есть ли у российского правительства дорожная карта, что делать, чтобы международное сообщество признало Крым как российскую территорию.

Де-факто и де-юре этой дорожной карты нет, потому что ее нет в природе. Я всегда говорил, что удар от санкций может быть прочитан намного шире, нежели говорят сами санкции.

– Что вы имеете ввиду?

– В какой-то момент инвесторы принимают для себя решение не трогать ничего, что токсично, а Россия в данный момент токсична.

В результате, выключение себя из процесса интеграции с остальным миром так быстро и с таким резким разворотом на 180 градусов в сочетании с прямыми и косвенными примерами санкций и страхом инвесторов перед токсичностью приводит к губительному последствию для страны.

Россия собственноручно вымывает себя из международного рынка капитала. РФ не предназначена для таких экспериментов, потому что не является Северной Кореей, Кубой или Ираном на протяжении последних десятилетий. Она не умеет жить по таким законам, потому что ее экономика не предназначена для этого.

– Украинские экономисты говорят, что общество не сможет долго выдерживать падение благосостояния, вызванное войной, а остродефицитный украинский бюджет не потянет длительное финансирование военного конфликта.

Существует ли подобная угроза для России? Как долго российское общество будет готово финансировать аннексию Крыма и военный конфликт на востоке Украины?

– Интересный вопрос, но я не считаю, что сравнение России и Украины уместно. Представьте себе, что семья Януковича действительно вывезла в Россию десятки миллиардов долларов. А сколько стоит поддержание дестабилизации Украины в сегодняшнем виде? Ведь Россия же не объявляла официально войну Украине.

Да, происходит реальная неконвенционная война, она имеет ограниченную стоимость, и большое количество этих денег может поступать из кармана Януковича и “семьи”, из других схожих источников. Вы упоминали про Малафеева. Может, деньги идут от него, может, из других источников – не знаю.

Как не знаю и то, сколько может стоить операция на востоке. Несколько сотен миллионов, в конечном итоге – миллиард. Однако это ничто по сравнению с тем, какой у России бюджет.

Важно не то, сколько стоит этот конфликт для России, а то, сколько стоит все остальное. Россия с мировых рынков капитала несет за собой шлейф отсутствия иностранных инвесторов, шлейф opportunity cost(s) – издержки упущенной выгоды.

– Что за этим последует?

– При кризисе и сильном падении ВВП снизится наполняемость бюджета. Затем начнутся банкротства домохозяйств, у которых есть долги перед банками в форме автомобильных, ипотечных и потребительских кредитов. Это еще больше ударит по банковской системе, она начнет переживать системный кризис.

Все это закрутится в такую спираль, которую очень сложно оценить. На это наложится дикое количество исков из международных судов, на фоне которых иск “Юкоса” покажется разменной монетой. Сумма исков за аннексию Крыма может достигнуть несколько сотен миллиардов долларов.

Я уверен, что Украина выкатит счетчик за то, что происходит и происходило на востоке и юго-востоке страны. Сюда же наверняка добавятся 10-20 млрд за сбитый Boeing 777, если итоговое расследование по факту крушения покажет вовлеченность российских как минимум спецслужб.

Это триллион долларов в исках и триллионы в агрегации падения ВВП, бюджета, цены упущенных возможностей и Бог знает чего еще.

– Сумма по “Боингу” достанется Украине или ЕС?

– Думаю, иск будет коллективный с деленным распределением суммы между семьями погибших и авиакомпанией плюс различные штрафы.

Муаммар Каддафи в свое время заплатил миллиард долларов за пассажирский самолет Boeing 747, сбитый над Локерби. Это временно оттянуло его кончину. Думаю, сейчас счетчик будет крутить обороты в десять раз выше.

– В одной из последних статей вы отмечаете, что в мире нет прецедентов, когда против страны выставляли иски на такую астрономическую сумму. Если прогнозировать, что именно так случится, какие последствия для российской, мировой и украинской экономик это повлечет?

– В финансовой терминологии есть такое слово insolvent – страна, которая не в состоянии платить. Этот термин применим к России, если речь зайдет о выполнении исков на суммы, о которых мы говорим.

ВВП России составляет 2 трлн долл. Если только одних исков будет на триллион, то это – половина всего ВВП. Это в два раза превышает весь золотовалютный резерв России. То есть это те деньги, которых в России просто нет.

– Предусмотрен ли в мире механизм принудительного взыскания долгов на уровне такого государства как Россия?

– Да, существует, и он будет применен. Механизм оставляет за скобками российское имущество, которое имеет так называемую суверенную неприкосновенность. Соответственно, нельзя арестовать здания посольств, скорее всего, нельзя арестовать какие-нибудь военные корабли или самолеты.

Зато можно арестовывать любое имущество, которое на 100% принадлежит государству, и у которого есть коммерческая составляющая. Что это значит? Имущество действительно должно быть на 100% государственным, поэтому у таких компаний как Сбербанк, ВТБ, “Газпром” и “Роснефть” меньше рисков.

Хотя они считаются государственными, у них есть другие миноритарные и частные акционеры, а государство – мажоритарный.

То есть это компании с мажоритарным участием государства, а миноритарные акционеры во многих случаях являются иностранными инвесторами. Поэтому эти компании вряд ли попадут под критерии захвата активов. Кстати, “Аэрофлот” тоже не подпадает, потому что не на 100% государственный.

Эта компания стала бы хорошим примером, как запускается процедура принудительного изъятия госсобственности, если представить, что “Аэрофлот” на 100% принадлежит государству. В таком случае весь воздушный флот “Аэрофлота” в какой-то момент мог бы не взлететь.

– А что будет с такими компаниями как госкорпорация Внешэкономбанк?

– ВЭБ полностью государственный, у него есть коммерческая составляющая и много активов за рубежом. Это первый кандидат на арест имущества любых иностранных подразделений ВЭБ, дочек и внучек. Много подобных примеров.

Я из собственного жизненного опыта знаю, что у Министерства иностранных дел России есть комплекс отдыха “Завидово” по обслуживанию дипкорпуса МИД. Это пример собственности, принадлежащей МИД, где есть коммерческая составляющая. Я не работник МИД, но могу жить и отдыхать там за деньги.

На территории России такой комплекс арестовать невозможно, но если такие активы есть за пределами России, они – прямые кандидаты на арест.

– Что последует за арестом имущества и активов?

– Если это начнется, даже не представляю, что дальше. Ведь это уже затрагивает такую сферу как дипломатия и политика на высоком международном уровне. В дипломатии существует принцип tit for tat – око за око.

Вы наших двух шпионов сделали персоной нон-грата, тогда и мы нашли двух шпионов и тоже выслали их страны. Вы прокололи шины нашему секретному агенту, который был вторым помощником старшего дворника посольства – мы вам ответим тем же. Старая дипломатическая школа работает таким образом.

Ответная реакция на арест активов может быть как страшной, так и неадекватной. Последние антисанкции покажутся цветочками, о них уже никто не будет помнить. В таких ситуациях могут возникнуть катаклизмы астрономического характера, если их создают неадекватные игроки.

– Есть ли механизмы взыскания денег российского резервного фонда?

– Хороший вопрос. У меня нет на него ответа, потому что я не международный юрист по таким делам. Мне кажется, что такие вещи как золотовалютный резерв и фонд национального благосостояния более или менее попадают под градацию суверенного иммунитета наравне с посольствами.

– Европарламент предлагает исключить рубль из международного финансового оборота – еще одна санкция со стороны ЕС. С вашей точки зрения, насколько эта идея перспективна?

– Это, потенциально, уже санкции следующего или даже после-следующего уровня. Фактически – это запрет на расчеты в рублях за пределами РФ.

Это повлечет за собой катастрофу российской экономики и финансовой системы, а также вызовет сильный финансовый кризис в остальном мире. Сразу сработают многие “форс-мажорные” статьи в неопределенно большом количестве международных контрактов – как в торговле, так и в финансах.

Не знаю, что будет, но будет катастрофично, прежде всего, для России.

Фото finparty.ru

– Как повлияет реализация этой идеи на мировую финансовую систему?

– Я даже не могу представить всех последствий. Множество финансовых инструментов, в том числе производных, так называемые деривативы, имеют рубль в качестве “референсной” валюты. Все они станут невозможными к исполнению и обесценятся.

Это еще одна из причин, почему международные инвесторы не хотят трогать то, что не только “токсично”, но и “потенциально токсично”.

– Какие могут быть введены ответные меры на санкции ЕС?

– Судя по тому, что произошло с так называемыми антисанкциями, степень абсолютной некомпетентности властей чувствуется абсолютно везде, от начала конфликта, непродуманности всех решений и непоследовательности.

Здесь то же самое. Сперва были введены антисанкции, которые спешно корректировались. Они были введены со шлейфом сарказма и иронии. Теперь принято шутить: “Президент Путин подумал и ввел санкции против России”.

Какие неадекватные меры могут быть приняты некомпетентным руководством при аресте активов России, которые не подпадают под суверенный иммунитет?

Думаю, неадекватность таких мер будет заключаться в том, что Россия может применить так называемый принцип ресепросети, то есть равной отместки в равной пропорции в равном качестве. Это может быть совершенно неправильно.

В первом случае – это арест имущества, которое принадлежит государству, а Россия может выйти и сказать: а нам, честно говоря, все равно. Мы не разделяем, что там государственное, а что – нет, просто берем и налагаем в одностороннем порядке мораторий на оплату всех долгов и России, и российских компаний.

Причем если российские компании хотят и могут вернуть кредиты западным банкам, хотят и могут платить по облигациям, которые размещены на Западе, то мы как государство РФ налагаем запрет на эти действия. Соответственно, объявляем дефолт по всем этим долгам до последней копейки.

В этом случае ответ будет абсолютно неравноправный и неправомерный. Есть арест суверенных активов, а в этом случае – частный. Все это будет оспорено в судах, и Россия еще больше завязнет в том кошмаре, который наступил.

– А дальше что?

– Все международные суды вынесут решение о неправомерности действий России как суверенного государства. Наступит ужас, о котором сейчас, наверное, лучше не говорить. Тем не менее, думать об этом надо, потому что некомпетентность и неадекватность могут завести именно туда.

– Не складывается ли у вас ощущение, что все стороны конфликта зашли в тупик? Федеральные власти не могут отступить, так как все мосты сожжены, а Украина ведет войну на своей территории, и отступать нам некуда.

Международное сообщество после крушения “Боинга” также не может держаться в стороне. Нет ли у вас ощущения, что процесс уже не остановить, просто потому что маховик запущен?

– Есть.

– Какой возможен выход из этой ситуации с учетом того, что сторона, которая предложит компромиссный выход, будет считаться слабой?

– Задаете вопрос не на миллион и даже не на триллион долларов. Никто не знает, что будет. Мир был одним за минуту до падения “Боинга”, и мир стал совершенно другим через минуту после крушения самолета. Мир был одним перед введением санкций последнего уровня и другим – после них.

Слава Рабинович с Алексеем Навальным. Фото agoodtreaty

Соответственно, если не будет хуже, а будет так как есть, экономический коллапс наступит гораздо раньше, нежели в горизонте, который я называл раньше: от десяти до двадцати месяцев. Что это может значить, никому не известно.

Во-первых, нет госмеханизмов. За последние десять-тринадцать лет в России уничтожены государственные институты.

Честные и справедливые выборы, сменяемость власти, независимые и справедливые суды, защита частной собственности, общественные организации, экспертные сообщества, политические лифты, прогнозирующие будущее.

Они строились по кирпичику очень волатильным и нелинейным образом, но ветер дул хотя бы в понятном направлении. Затем госинституты планомерно разрушались и в результате были разрушены.

Нет механизма ни передачи власти, ни импичмента. Вообще нет никакого механизма, у нас никто не знает, что будет дальше.

Я могу себе представить, что лидеры стран, которые участвуют в этом конфликте, ищут какое-то мягкое среднесрочное решение поэтапного вывода ситуации из тупика за счет действий, которые позволят сохранить лицо каждой из сторон. Я бы двигался таким путем, если бы был лицом, принимающим решения.

Во-вторых, непонятно, как это может повлиять не только на социальную напряженность, но и на тайминг социального взрыва.

Если кому-то непонятно, могу привести пример лета 2008 года, когда при третьих по величине в мире золотовалютных резервах российская экономика попала в рецессию такой амплитуды, которая стала самой большой не только среди стран БРИКС, но и стран так называемой G20 – “Большой двадцатки”.

Произошло то, что называется “Пикалево”. Тогда в Ленинградской области рабочие так называемого моно-городка, где закрывалось одно-единственное предприятие, вышли и в знак протеста перекрыли трассу.

– Думаете, тогда Путин испугался?

– Он не только испугался – он был шокирован тем, что такое вообще возможно. Он начал отдавать себе отчет в том, что такое может случиться во многих местах. Он лично полетел в зону протеста, спустился на своем вертолете к рабочим, чтобы потушить этот пожар.

Путин вызвал в зону очага Дерипаску и, выдав ему свою авторучку, заставил подписать соответствующие контракты, чтобы запустить это производство.

Если в России произойдет экономический коллапс, то последствия социальной напряженности и последующего социального взрыва никто не сможет предсказать. Такие условные “Пикалево” могут возникнуть на каждом километре нашей необъятной родины.

– Как люди вашего окружения реагируют на то, что происходит в России? С какими сложностями и реакциями они сталкиваются?

– Все одинаково как в ужасе, так и в растерянности. Причем от всего, даже от малого. Вот вы любите итальянскую пасту?

– Любим.

– Я тоже. А вы любите пармезан, натертый на терке? Я недавно выложил на страницу в FB меню, сфотографированное в одном из ресторанов сети Ginza. Напротив наименования многих блюд уже карандашом: “нет”, “нет”, “нет”.

Фото трансляции телеканала “Дождь” 

– Как же дорогие рестораны переживут потерю гурманов?

– А мы не знаем, все только началось. Я вот раньше не ел гусиную печень фуа-гра, но пармезан – ел, сыр пекорино – ел, другие сыры тоже ел, как ел австралийскую говядину и многое другое. В нашей стране много чего происходит.

Вот сейчас я должен заявлять свое второе гражданство с какого-то странного пожелания некоторых маргинальных депутатов.

– Разве ваши гражданства – секрет?

– С одной стороны – нет. С другой стороны – я не хочу, чтобы в определенных органах обо мне было больше информации, чем минимально должно быть. Имею на это право, которое дано мне Конституцией. А если Конституция нарушается, это вопрос к КС, который не дает никаких ответов на эти вопросы.

Мое право есть пармезан с пастой – не единственная проблема и, наверное, наиболее мелкая. За всем тем, что входит в антисанкционный список, тянется огромный хвост финансовых, экономических и логистических бизнес-процессов.

Поставка всех этих запрещенных товаров и ингредиентов в Россию велась на протяжении многих десятилетий. А это – налаженные связи, бизнес-отношения, что является неотъемлемой частью международной торговли.

Есть контракты, которые находятся в стадии форс-мажора. Это вещи, которые прописываются и которые, все надеются, не произойдут. Люди несут реальные убытки. Они касаются транспортных, логистических и ритейловых компаний, куда входят большие торговые склады, торговые сети, супермаркеты.

Если экономика уже смотрела с испугом с края обрыва в пропасть, сейчас этой экономике наносится колоссальный урон, где не только такие люди, как я, не могут тереть пармезан на терке. Многие просто начали терять работу.

Это еще больше добивает ВВП, усложняет жизнь домохозяйств. У этих домохозяйств возникают не только проблемы с существующими кредитами. Им сложно планировать будущее и завтрашний день, а значит, они жертвуют своими собственными инвестиционными планами.

Многие люди планировали ехать в отпуск, купить товары длительного пользования, в том числе в кредит. Покупка собственного жилья, дачи, авто многие либо отложили на неопределенный срок, либо отменили. Эти решения еще больше раскручивают спираль понижения ВВП.

– Многие люди класса выше среднего, с кем мы общаемся, у кого есть долгосрочные визы, жилье в Европе и пассивный доход, решили сменить место жительства, начали перебираться в Европу. Есть ли среди ваших знакомых и клиентов такие новые эмигранты?

– Да, я знаю целые толпы таких людей. Их знают все.

Например, мой конкурент, с которым я всегда был в дружеских отношениях – Майкл Сито, бывший владелец компании Sito Capital. В начале 2008 года под его управлением находилось около 150 млн долл – больше, чем у меня на тот момент. Два года тому назад он закрыл свой фонд и уехал.

Еще пример – Стивен Дашевский, который был одним из акционеров компании “Атон”. Когда “Атон” был продан “Юникредиту”, Дашевский взял свою долю от продажи, открыл свой фонд “Дашевский и партнеры” и живет в Лондоне.

Это только начало.

Автор: Лана Лебедєва, Сергій Лямець, ЕП

Джерело: ЕП

Advertisements

Залишити коментар

Filed under Uncategorized

Напишіть відгук

Please log in using one of these methods to post your comment:

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Google photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s